Идентичность строения базовых молекул ДНК

Наводит на размышление и тот факт, что жизнеспособными оказываются продукты соматической гибридизации клеток самых разных организмов, например таких, как человек и комар, млекопитающие и птицы. Эти гибриды клеток способны интенсивно размножаться, образуют клеточные сообщества (М. Вейс, Б. Эфруси и другие). Такое было бы невозможно в случае существенных различий в геномах, в базовых ДНК.

Опыты по реконструкции клеток подтверждают эквивалентность (равноценность) ядер у самых разных организмов. Заимствованные из клеток иных видов, ядра не хуже «своих» обеспечивают все жизненные функции в «чужой» цитоплазме и способны синтезировать белки, не обнаруживаемые в клетках организма-донора (опыты Мак-Кинель, Дж. Гердона, А. Минганти, А. В. Зеленина, И. А. Прудовского и других).

Предположение о том, что в наследственности всех живых форм содержится масса нереализуемых признаков, в том числе соответствующих другим видам, было широко распространено в прошлом веке. Оно было использовано Э. Ж. Сент-Илером для обоснования представления об эволюции как «игре зачатков»: у одних видов получают преимущественное развитие зачатки одних органов, у других - иные наследственные задатки. А вот что писал по этому поводу Ч. Дарвин: «У каждого живого существа имеется тьма признаков, готовых развиться при надлежащих условиях. Но каким образом объяснить и связать с другими фактами эту поразительную способность вновь и вновь вызывать к жизни давно утраченные признаки?» В. В. Лункевич отмечал, что в конце прошлого века учение о скрытых признаках привлекало к себе всеобщее внимание и являлось «господствующим в науке о наследственности». С формированием генетики об этом учении практически забыли.

Меж тем явление латентного наследования (не аллелей - различных форм одного и того же гена, а независимых признаков) дает о себе знать на каждом шагу. Примером может служить формирование галлов - своеобразных наростов-опухолей, образующихся на различных частях растений под влиянием выделений личинок насекомых, клещей, микроорганизмов. В итоге могут формироваться структуры, детально повторяющие строение плодов растений других родов и семейств. Не хватает в таких «плодах» только семени, вместо него - личинка. А. С. Серебровский обращал внимание на необходимость углубленного изучения механизма этого явления.

У некоторых мхов «ни с того ни с сего» формируются признаки, свойственные совсем другому классу (Л. В. Бардунов). Конечности ракообразных, отрастающие на месте старых, ампутированных, иногда приобретают признаки более древнего вида. Форма и расположение чешуи на регенерировавшем хвосте ящерицы в ряде случаев соответствуют признакам вымерших форм (П. Мэттсон). И. И. Шмальгаузен отмечал, что иногда при регенерации происходит настоящий возврат к состоянию, сходному с предковым. Б. М. Медников ряд признаков - чешуйки на хвостах мышей и крыс, роговые чешуи панголинов и другие - тоже рассматривает как «случаи возврата к прежнему состоянию». Красноречивы данные, свидетельствующие о том, что при определенных условиях целые клеточные популяции в организмах живых форм претерпевают такие изменения своего строения, которые можно определенно рассматривать как «проявление эволюционно древних признаков» (И. Г. Акоев).

Поразительный спектр новообразований обнаруживается при отдаленной гибридизации (Н. В. Цицин, А. П. Бердышев, Г. А. Курсаков, Н. П. Дубинин). Так, у гибридных пшениц появляются признаки других родов, а то и семейств. То же самое наблюдается в потомстве от скрещивания разных видов смородины (А. Я. Кузьмин). Ч. Дарвин отвечал, что у культурных форм животных и растений новые признаки на самом деле зачастую являются всего лишь возвратом к предковым формам.

Уже упоминались случаи параллельного уродливого изменения целых систем признаков у отнюдь не близких форм. Такого рода факты рассматривают как свидетельства гомологии морфогенетических процессов (Л. П. Татаринов), в которых масштабные изменения строения могут быть итогом либо одномоментного изменения сразу огромного числа генов, либо перестройки декорга. Второй вариант предпочтительнее. Гораздо логичнее, например, предположить, что рождение лошади с трехпалой конечностью (признак предковой формы) обусловлено тем, что по какой-то причине вдруг «заработали» гены трехпалости, в скрытом виде сохранявшиеся в наследственности лошади, а не тем, что эти гены заново образовались (сразу целым комплексом!) в результате мутации. Проявлением потенции скрытых генов легко объяснить и такое уродство, как микрогнатия, при которой барабанная перепонка и ушная раковина формируются в необычном положении, а именно: под углом к нижней челюсти, то есть в том месте, где располагалась барабанная перепонка у древнейших предков млекопитающих.

Идентичность строения базовых молекул ДНК является, видимо, основой удивительной общности многих биологически активных соединений у представителей совершенно разных таксономических групп. Так, вещество, неотличимое от инсулина, найдено у простейших, грибов, бактерий; белок реляксин - у кишечнополостных, кольчатых червей и млекопитающих; соматостатин - у простейших и позвоночных; лизоцим - у фагов, растений, насекомых, позвоночных; гемоглобин выявлен у дрожжей, насекомых, в несколько модифицированной форме - в растительной ткани клубеньковых бобовых; белок высших животных миоглобин найден у инфузории-туфельки.

Перечень белков, общих для представителей разных групп организмов, обширен и продолжает пополняться. Такого рода факты, конечно, можно рассматривать как доказательство наличия в природе особого механизма «горизонтального переноса генов». Наиболее полно эта мысль развита в «информационной концепции эволюции биосферы» киевского исследователя В. А. Кордюма. В каких-то случаях, видимо, можно допустить трансференцию генов чужеродных белков, например, вирусами. Но в подавляющем большинстве случаев для объяснения кажущихся неожиданными генетических «нововведений» просто нет необходимости прибегать к гипотезе «переноса генов». Достаточно обратиться к концепции латентного наследования, дополнив, обогатив ее современными данными о роли базовых ДНК и эпигенетических факторов наследственности. В этом случае открывается возможность объяснить и загадку избыточности генетической информации.