Теория филэмбриогенезов

Теорию филэмбриогенезов развивали ученики и последователи А. Н. Северцова: И. И. Шмальгаузен, В. Н. Беклемишев, Б. С. Матвеев, П. П. Иванов, С. Г. Крыжановский и другие. Существен вклад в изучение эволюции онтогенеза А. А. Заварзина, Н. А. Ливанова, Н. Г. Хлопина, А. А. Захваткина, Г. А. Шмидта, ряда зарубежных исследователей.

Разработанная А. Н. Северцовым теория филэмбриогенезов, как обратил внимание Л. П. Татаринов, неоднократно использовалась различными исследователями при разработке вопросов о механизмах формирования признаков живых форм в ходе эволюции. Примерами плодотворного применения этой теории могут служить работы С. Стэнли, А. Л. Тахтаджяна.

Можно выделить имена двух отечественных исследователей - И. И. Шмальгаузена и Д. П. Филатова, попытавшихся дополнить чисто описательный подход, свойственный эволюционной морфологии, наметить направления плодотворного синтеза его с другими научными подходами к изучению наследственности как фактора и предмета эволюции.

И. И. Шмальгаузен заложил основы концепции эволюции онтогенеза, основанной на трех китах - эволюционной морфологии, экспериментальной эмбриологии и генетике. Согласно этой концепции эволюционным перестройкам могут подвергаться все стадии онтогенеза, начиная с организации яйца и самых первых его дифференцировок. Он придавал большое значение феногенетике - науке, призванной «объединить сравнительную и экспериментальную эмбриологию, тератологию и генетику» (О. Я. Пилипчук). Как видим, в отличие от наших современников ученый тоже придерживался мнения о «многопартийности» учения о наследственности, о его неоднородности, полифилитичности, даже тератологию он счел возможным выделить в отдельный раздел.

Не органичившись использованием экспериментальных данных, добытых другими, И. И. Шмальгаузен организует собственную лабораторию в Институте эволюционной морфологии АН СССР в Москве, в которой его сотрудники М. М. Камшилов, Я. Я. Лусис, Д. М. Шифрин и другие проводили опыты. Известность получили классические эксперименты по развитию у домашних кур породных признаков, возникших в результате мутационного процесса. И. И. Шмальгаузен обогатил теорию филэмбриогенезов многими наблюдениями и обобщениями: развил учение о корреляции признаков, описал явление гетерохронии - изменений в сроках закладки органов и пр.

Итогом стал труд «Организм как целое в индивидуальном и историческом развитии», увидевший свет в 1938 году. Только теперь можно осознать всю глубину многих новаторских идей, изложенных в этой работе, а также в труде ученого «Регуляция формообразования в индивидуальном развитии» (1964). Стержневой можно считать идею об основополагающем значении обратной связи между молекулярным и более высокими уровнями реализации наследственной информации. Такого рода связь, считал И. И. Шмальгаузен, несомненно существует: «Она по многих случаях еще недостаточно изучена и сделанные в этой области выводы имеют скорее характер логического заключения. Детальное изучение обратной связи является поэтому насущной задачей».

Много лет прошло с того времени, когда было сделано это заявление авторитетного исследователя. К сожалению, наука недалеко ушла за это время вперед в познании вопроса, о котором идет речь. Т. Густафсон справедливо утверждает, что почти нет гипотез и фактических данных о причинных зависимостях между биохимическими изменениями (в частности, в синтезе нуклеиновых кислот и белков), с одной стороны, и морфологическими изменениями - с другой. Когда-то разработки экспериментальной эмбриологии, феногенетики, морфофизиологии начали было прокладывать «мосты» между этими кажущимися некоторым разнородными явлениями, но с развитием генетики, и особенно молекулярной, такого рода поиски стали «не модными» в биологической науке. И очень жаль. Ибо есть все основания предположить, что именно поэтому мы и сейчас в решении проблем направленного формообразования находимся там же, где были в 30-е годы. Но об этом еще пойдет речь.