Синтез в учении о наследственности

Синтез в учении о наследственности может идти по различным направлениям. Почему же к осознанию необходимости этого синтеза приходят ценой издержек, недопустимых, когда речь идет о жизненно важных для человечества проблемах? Здесь мы сталкиваемся с вопросом, ответ на который дает история науки - поучительнейшая наставница мудрых. Ибо история науки преподносит нам массу примеров догм, оказавшихся неверными, теорий, казавшихся незыблемыми, но сокрушенных. Вот лишь один пример, почерпнутый у «соседки» биологии - физики.

Исследования элементарных частиц генерировали лавину фактов, не укладывавшихся в рамки классических представлений. Распутывание клубка данных, поначалу казавшихся совершенно хаотичными, в конце концов привело к открытию нового фундаментального уровня организации материи. Он представлен кварками и связующими их квантами калибровочного поля - глюонами (работы М. Гелл-Манн и Дж. Цвейга). Встал вопрос о разработке теории, способной объяснить взаимодействия материи на «кварковом» этаже ее строения. Были сформулированы две альтернативные гипотезы, одна из которых была признана большинством, а другая не получила признания. Лишь отдельные исследователи продолжали развивать и совершенствовать отвергнутую большинством концепцию. Но именно эта концепция стала основополагающей для современных представлений в области физики кварков и глюонов!

«Вся эта драматическая история показывает, как может быть ошибочна «всеобщая» точка зрения, как она губительна для науки и для принявших ее ученых. Перебирая в памяти события тех лет, когда господствовала неверная концепция, можно вспомнить множество имен прогремевших, а ныне забытых», - писал отечественный физик-теоретик Е. Л. Фейнберг.

К истории какой бы из наук мы ни обратились, как правило, обнаружим примеры, подобные описанному: развитие науки сопровождается заблуждениями, которые к тому же часто господствуют, притом долгое время. Складывается впечатление, что такой ход событий - закономерность. Что прогресс науки просто неизбежно связан с генерацией неверных идей, увлечением ложными концепциями. «Сделалась ходячею мысль, - писал в 1897 году известный биолог В. В. Лункевич, - что ошибки и заблуждения в научных исследованиях - это одно из необходимых условий постигнуть истину во всей ея бесстрастной наготе». В чем причина такого причудливого хода познания?

Поставленный вопрос, к сожалению, пока не служил темой исследования науковедов, но он чрезвычайно важен. Прежде всего, совершенно ясно, что на него не может быть однозначного ответа. Каждая конкретная наука развивается по своим, лишь ей присущим частным закономерностям. Но когда речь идет об изучении сложных явлений природы, подобных биологическим, то уже сам непростой характер этих явлений определяет ряд общих особенностей их исследования.